Lipoprotein (a) (Lp(a)) is considered a genetic factor for cardiovascular disease playing an important role in atherogenesis and thrombosis, but the evidence about its association with sleep duration is controversial. We evaluated the relation between self-reported sleep duration and Lp(a). Among 1600 participants of the population-based sample, we selected 1427 subjects without previously known cardiovascular events, who answered the questions about their sleep duration; had valid lipid profile results (total cholesterol, low- and high-density lipoproteins, Lp(a), apolipoprotein AI (ApoAI), ApoB, and ApoB/ApoAI); and did not take lipid-lowering drugs (mean age 46 ± 12 years). We performed a structured interview, which included questions about lifestyle, medical history, complaints, and sleep duration (How long have you been sleeping per night during the last month?). Sleep duration was classified as follows: <6 h/night—short, 6–9 h/night—normal, and ≥10 h/night—long. Overall, 73 respondents (5.2%) were short-sleepers and 69 (4.8%) long-sleepers. Males were slightly more prevalent among short-sleepers. The groups matched by age, body mass index, blood pressure, diabetes mellitus, and hypertension rate. Short-sleepers had lower rates of high total cholesterol (≥5.0 mmol/L), lower Lp(a) levels and lower rates of increased Lp(a) ≥0.5 g/L, and higher insulin and insulin resistance (assessed by the homeostatic model assessment for insulin resistance (HOMA-IR)). ApoAI, ApoB, their ratio, and other lab tests were similar in the groups. The multinomial logistic regression demonstrated that only the short sleep duration was independently (odds ratio (OR) 0.29, 95% confidence interval (CI) (0.09–0.91), p = 0.033) associated with Lp(a) (χ² = 41.58, p = 0.003). Other influencing factors were smoking and HOMA-IR. Such an association was not found for long-sleepers. In conclusion, a short-sleep duration is associated with Lp(a). The latter might mediate the higher insulin resistance and higher cardiometabolic risks in short-sleepers.

ЖАЛОБЫ НА НАРУШЕНИЯ ДЫХАНИЯ ВО СНЕ И ФАКТОРЫ РИСКА СЕРДЕЧНО-СОСУДИСТЫХ ЗАБОЛЕВАНИЙ В РЕГИОНАХ РОССИИ: ДАННЫЕ ИССЛЕДОВАНИЯ ЭССЕ-РФ

Background: Sleep-disordered breathing (SDB) is highly prevalent after stroke and is considered to be a risk factor for poor post-stroke outcomes. The aim of this observational study was to evaluate the effect of nocturnal respiratory-related indices based on nocturnal respiratory polygraphy on clinical outcomes (including mortality and non-fatal events) in patients with ischemic stroke. Methods: A total of 328 consecutive patients (181 (55%) males, mean age 65.8 ± 11.2 years old) with confirmed ischemic stroke admitted to a stroke unit within 24 h after stroke onset were included in the analysis. All patients underwent standard diagnostic and treatment procedures, and sleep polygraphy was performed within the clinical routine in the first 72 h after admission. The long-term outcomes were assessed by cumulative endpoint (death of any cause, new non-fatal myocardial infarction, new non-fatal stroke/transient ischemic attack, emergency revascularization, emergency hospitalization due to the worsening of cardiovascular disease). A Cox-regression analysis was applied to evaluate the effects of nocturnal respiratory indices on survival. Results: The mean follow-up period comprised 12 months (maximal—48 months). Patients with unfavourable outcomes demonstrated a higher obstructive apnea-hypopnea index, a higher hypoxemia burden assessed as a percent of the time with SpO₂ < 90%, a higher average desaturation drop, and a higher respiratory rate at night. Survival time was significantly lower (30.6 (26.5; 34.7) versus 37.9 (34.2; 41.6) months (Log Rank 6.857, p = 0.009)) in patients with higher hypoxemia burden (SpO₂ < 90% during ≥2.1% versus <2.1% of total analyzed time). However, survival time did not differ depending on the SDB presence assessed by AHI thresholds (either ≥5 or ≥15/h). The multivariable Cox proportional hazards regression (backward stepwise analysis) model demonstrated that the parameters of hypoxemia burden were significantly associated with survival time, independent of age, stroke severity, stroke-related medical interventions, comorbidities, and laboratory tests. Conclusion: Our study demonstrates that the indices of hypoxemia burden have additional independent predictive value for long-term outcomes (mortality and non-fatal cardiovascular events) after ischemic stroke.

Нарушения дыхания во сне (НДС) занимают одну из лидирующих позиций в структуре нарушений сна и сопровождаются повреждением вещества головного мозга. В данном обзоре на основании анализа результатов экспериментальных исследований рассмотрена роль астроцитарной, микроцитарной и олигодендроцитарной глии как основных медиаторов повреждения вещества головного мозга при НДС на клеточном уровне. В частности, обозначена роль молекул, экспрессирующихся глиальными клетками, через которые реализуются оксидативное повреждение (НАДФ-оксидаза), воспаление (гипоксия-индуцибельный фактор-1, индуцибельная синтетаза оксида азота, про- и противоспалительные цитокины) и симпатическая гиперактивация.

Актуальность. Нарушения дыхания во время сна (НДС) встречаются у 9–24% взрослого населения, достигая существенно более высоких показателей при ряде соматических заболеваний и усугубляя их течение. Раннее выявление НДС может способствовать улучшению прогноза и контроля соматической патологии. Цель исследования— оценить прогностическое значение скрининговых тестов, используемых в медицинской практике для оценки НДС в общей популяции. Материалы и методы. За целевую популяцию взята выборка жителей Санкт-Петербурга, участвовавших в исследовании ЭССЕ-РФ в количестве 1417 человек, из них на углубленное исследование с оценкой показателей сна согласилось 136 человек. В ходе исследования была проведена объективная и субъективная оценка наличия НДС с использованием опросника качества сна; шкалы сонливости Эпворта; Питтсбургского опросника для определения индекса качества сна; 49 пациентам выполнено полное полисомнографическое исследование (Embla N7000, Natus, США). Результаты. НДС выявлены у 18 из 49 обследованных. При сравнении с объективными данными предсказательная ценность для выявления НДС составила 1,28 (χ 2 = 1,67; р = 0,19) для вопроса о наличии храпа; 3,9 (χ 2 = 6,4; р = 0,011) для вопроса о наличии апноэ во сне; 3,9 (χ 2 = 9,3; р = 0,002) для высокого риска апноэ по Берлинскому опроснику; 2,9 (χ2 = 3,3; р = 0,07) для жалоб на храп по Питтсбургскому опроснику; 1,2 (χ2 = 0,05; р = 0,8) для вопроса о наличии дневного сна; 1,2 (χ2 = 1,4; р = 0,2) для повышенной сонливости и 7 (χ 2 = 4,93; р = 0,026) для умеренной и тяжелой дневной сонливости по шкале сонливости Эпворта. Выводы. Наличие синдрома обструктивного апноэ во время сна с достаточно высокой долей вероятности можно установить по данным субъективных опросников по жалобам на остановки дыхания во сне и по высокой сонливости, но не по жалобам на храп. Субъективные опросники, направленные на оценку НДС, могут быть использованы лишь для определения стратегии дальнейшего диагностиче- ского поиска, однако на них нельзя опираться при дифференциальной диагностике.