Aims: To evaluate safety and efficacy of moderate intensity interval exercise training early after heart failure decompensation on exercise tolerance and health-related quality of life (HRQoL). Methods and results: This is a prospective randomized controlled study. We screened 234 consecutive patients admitted with decompensated heart failure; 46 patients (42 men/4 women; 61 ± 12 years of age) were randomized to a moderate intensity aerobic interval training ( n = 24) or to a control group ( n = 22). Patients underwent cardiopulmonary exercise testing, echocardiography and Minnesota Living with Heart Failure questionnaire (MLHFQ) at baseline, after three weeks and after three months. After three weeks, peak-VO₂ increased by 17% in the training group ( p = 0.003) with further increase by 10% after three months ( p < 0.001) but did not change significantly in controls. MLHFQ score improved after three weeks, with better results in the training group (from 64.6 ± 15.6 to 30.8 ± 12.9, p < 0.001). After three months, MLHFQ further improved in the exercise training group, but not in controls. Left ventricular ejection fraction was not significantly different between the two groups at baseline and after three months. No serious adverse events related to exercise testing or training were observed. Conclusions: Interval exercise training early after an episode of heart failure decompensation is safe and effective in improving exercise tolerance and health-related quality of life in selected patients after achievement of clinical stability. Positive effects remained sustained after three months. Further studies are needed to define role and indications for interval exercise training early after heart failure decompensation.

МИОКАРДИТ КАК ЗАКОНОМЕРНЫЙ ФЕНОМЕН У БОЛЬНЫХ С ПЕРВИЧНЫМ НЕКОМПАКТНЫМ МИОКАРДОМ: ДИАГНОСТИКА, ЛЕЧЕНИЕ И ВЛИЯНИЕ НА ИСХОДЫ

The same variants in sarcomeric genes can lead to different cardiomyopathies within the same family. This gave rise to the concept of a continuum of sarcomeric cardiomyopathies. However, the manifestations and evolution of these cardiomyopathies in pathogenic variant carriers, including members of the same family, remains poorly understood. We present a case of familial sarcomeric cardiomyopathy caused by heterozygous truncating pathogenic variant p.Q1233* in cardiac myosin-binding protein C (MyBPC3) gene. The proband was first diagnosed with restrictive cardiomyopathy combined with left ventricular noncompaction (LVNC) and sarcoidosis at the age of 64. The predominantly restrictive phenotype of cardiomyopathy is considered to be a result of interaction between LVNC and sarcoid myocarditis. His 39-year-old son and 35-year-old daughter have identical non-obstructive asymmetric hypertrophic cardiomyopathy. The risk of sudden cardiac death in the son is high due to myocardial fibrosis, ischemia and nonsustained VT. We assume that both phenotypes in the family may have originally been different or there may have been a gradual transformation of the hypertrophic phenotype into LVNC. Myocarditis is regarded as an important epigenomic modifier of sarcomeric cardiomyopathy. In the proband and his son, cardioverter-defibrillators were implanted, and the proband experienced appropriate shocks due to ventricular tachycardia/fibrillation. The proband was also treated with corticosteroids. His death at the age of 69 years occurred due to acute gastric hemorrhage accompanied by progressive heart failure. This report confirms the concept of the phenotypic continuum of sarcomeric cardiomyopathies and describes possible phenotypic patterns and their transformation over time.

Background. A few cases of combination of arrhythmogenic right ventricular dysplasia/cardiomyopathy (ARVC) with left ventricular noncompaction (LVNC) have been described. Aims to study the genetics, diagnostical features and clinical course of the combination of ARVC with LVNC. Methods. 58 patients with ARVC diagnosis (26 men; mean age 39.1 14.2 years; mean follow-up period 21.5 [6; 60] months) and 125 patients with LVNC (74 men; mean age 46.4 15.1 years; mean follow-up period 14 [3; 40] months). All patients underwent electrocardiogram (ECG), echocardiography, 24-h ECG monitoring. Heart MRI was performed in 53 (91.4%) patients with ARVC and 60 (48%) with LVNC, heart CT in 18 (31%) patients with ARVC and 89 (71.2%) with LVNC. For all patients with combination of ARVC and LVNC DNA-diagnostic was performed using both ARVC (PKP2, DSG2, DSP, DSC2, JUP, TMEM43, TGFB3, PLN, LMNA, DES, CTTNA3, EMD, SCN5A, LDB3, CRYAB, FLNC) and LVNC (MYH7, MYBPC3, TAZ, TPM1, LDB3, MYL2, MYL3, ACTC1, TNNT2, TNI3) gene panels. Results. Combination of ARVC and LVNC was found in 9 patients (15.5% of patients form ARVC cohort and 7.2% from LVNC cohort). These patients were distinguished from patients with isolated ARVC or LVNC by aggressive ventricular arrhythmias (frequent premature ventricular beats, sustained ventricular tachycardia, significantly worse antiarrhythmic therapy effect, appropriate shocks of implanted cardioverter-defibrillators (ICD) in all patients with ICD). Patients with combination of ARVC + LVNC were also distinguished from patients with isolated LVNC by the dilatation of RV, low QRS voltage on ECG, presence of AV block, absence of signs of LV hypertrophy on ECG. LV dilatation with reduction of its ejection fraction distinguished patients with mixed cardiomyopathy from patients with isolated ARVC. Potentially pathogenic variants (IVV classes of pathogenicity) and variants of unclear clinical significance (III class of pathogenicity) were found in both desmosomal and non-desmosomal genes in 78% of patients, including 3 (33%) in DSP gene. Conclusions. The combination of ARVC and LVNC can be caused by mutations in both desmosomal and non-desmosomal genes and has typical features: aggressive, resistant ventricular rhythm abnormalities leading to appropriate ICD shocks and a high risk of sudden cardiac death.

При амилоидозе поражение сердца характерно главным образом для AL-типа, при котором белком-предшественником являются легкие цепи иммуноглобулинов, и транстиретинового (TTR) типа, мутантного или дикого (старческого системного). Наиболее типичной клинической формой считается рестриктивная кардиомиопатия (РКМП). Цель. Рассмотреть возможности диагностики на современном этапе, которые расширились за счет внедрения новых методов. Материал и методы. 5 пациентам 40-79 лет с различными морфо-функциональными вариантами поражения сердца и типичными изменениями на ЭКГ (низкий вольтаж QRS, комплексы QS, недостаточное нарастание зубцов R, отсутствие признаков гипертрофии левого желудочка, ЛЖ) с целью верификации предполагаемого амилоидоза сердца выполнены ЭхоКГ, иммуногистохимическое исследование крови и мочи на легкие цепи иммуноглобулинов, биопсия подкожного жира и слизистой десны/кишки, МСКТ сердца (n=3), МРТ (n=1), сцинтиграфия с 99Тс-пирофосфатом с оценкой через 1 час после введения индикатора (n=1), эндомиокардиальная биопсия (n=2), определение титра антикардиальных антител (n=2), ДНК-диагностика (n=1). Результаты. Диагноз амилоидоза сердца во всех случаях подтвержден. Его морфо-функциональными вариантами были РКМП с гипертрофией ЛЖ, гипертрофическая кардиомиопатия (ГКМП) без признаков рестрикции, но с прогрессирующим падением фракции выброса (ФВ) ЛЖ, дилатационная кардиомиопатия (ДКМП), выраженная гипертрофия с рестрикцией и низкой ФВ, минимальная гипертрофия без рестрикции и систолической дисфункции. Диагностированы AL-тип (n=2, в одном случае с миопатией, которая имитировала картину “дерматомиозита”), мутантный TTR (n=1, новая мутация Thr40Asn) и дикий TTR (n=2) типы. Ведущими клиническими проявлениями стали бивентрикулярная сердечная недостаточность и предсердные нарушения ритма: устойчивая мерцательная аритмия у 3 больных (одному из них до верификации амилоидоза выполнены РЧ-модификация операции “лабиринт”, истмус-блок без стойкого эффекта) и частая наджелудочковая экстрасистолия еще у одной. Больному с мутантным ATTR имплантирован ИКД с последующей заменой на CRT-D, получен прирост ФВ с 24% до 31% (пациент наблюдается 8 лет). В качестве морфологического эквивалента тяжелой систолической дисфункции у него может рассматриваться отложение амилоида в миокардиальных артериях. МСКТ выявила типичное субэндокардиальное отсроченное накопление у 2 из 3 больных, в одном случае одновременно отмечено диффузное накопление 99Tc-пирофосфата в миокарде. Антитела к ядрам кардиомиоцитов (специфический АНФ) выявлены у больной с AL- типом и ДКМП, что не позволяло исключить миокардит. Заключение. Амилоидоз сердца может проявляться любым структурно- функциональным вариантом кардиомиопатии, включая ДКМП. Наиболее специфична диффузная гипертрофия с рестрикцией и снижением ФВ, но без дилатации ЛЖ. Раннее падение сократимости, симптомы ишемии и дилатация ЛЖ могут быть следствием амилоидного поражения мелких артерий. При наличии любых системных проявлений в сочетании с “ГКМП”, “РКМП” и “ДКМП” должен исключаться амилоидоз. Сцинтиграфия миокарда с 99Тс-пирофосфатом может использоваться для постановки диагноза ATTR, МСКТ сердца — в диагностике любого типа амилоидоза. Амилоидоз сердца может сопровождаться значимым повышением титра специфического АНФ (вторичная реакция либо сочетание с миокардитом?).

Регистр взрослых больных с некомпактным миокардом левого желудочка: классификация клинических форм и проспективная оценка их прогрессирования