Since the end of the Soviet Union, Christian Orthodoxy has regained importance in Russian society. Considering the religious dynamics in the decades after 1990, scholars working in the field have been debating about a reliable measuring tool for religiosity. The present study provides a validation of two short forms of the Centrality of Religiosity Scale (CRS), the CRS-5, and CRSi-7 in Russia, as well as its corresponding translated items. Therefore, data from two large-scale sociological surveys from 2008 (N = 894) and 2019 (N = 1768) were used. A multigroup confirmatory factor analysis with restrictions on the variance and covariance structure of the model shows good results in terms of absolute, parsimony, and relative model fit for the CRS-5 and CRSi-7. Moreover, the models indicate time-invariance, which is a consistent psychometric characteristic of both short forms. The time-invariance is accompanied by the good internal consistency of the scales: The CRS-5 with $\alpha =0.85$ and the CRSi-7 with $\alpha =0.84$. The results of the analysis encourage the use of the CRS-5 and the CRSi-7 for research on religiosity in Russia. While the CRS-5 is especially suitable for the Orthodox-dominated religious landscape, the CRSi-7 should be used if non-monotheistic private religious practice and religious experience are the focus of the scientific investigation.

Most of the current approaches to measuring religiosity operate with indicators of individual religiosity. One of the central ideas of the current paper is that religiosity is a social phenomenon. The Centrality of Religiosity Scale (CRS) developed by S. Huber is applied to measure the individual component of religiosity. A modification of the CRS (CRS-SOC) has been developed to include the social component of religiosity with two aspects: social connections with lay members of religious communities and with the clergy. The analysis is based on the data of two surveys conducted in Russia: an on-line survey with a general population sample (1768 respondents) and a survey of parishioners of four Christian denominations: Orthodox, Catholic, “traditional” Protestant (Lutheran, Baptist), and the “new” Protestant (Pentecostal) (1192 respondents). The structure of religiosity among parishioners of different Christian denominations is discussed. The results, which revealed that the level of religiosity among Orthodox parishioners is slightly lower, are interpreted using the theory of religious economy.

Авторы настоящей статьи развивают веберовский подход, в котором этика играет центральную роль в анализе избирательного сродства между религией и экономикой. Работа М. Вебера «Протестантская этика и дух капитализма» является одним из классических социологических исследований. В ней Вебер сформулировал вопрос о соотношении религии и экономики в том смысле, что определенные типы протестантских деноминаций способствовали развитию рационального капитализма. Одним из главных факторов, на который обратил внимание Вебер, была сформулированная в этике протестантов концепция призвания. Авторы данной статьи показывают, что вторым значением этической переменной, используемой Вебером в его социологии религии, является «смирение». Такой подход делает веберовскую теорию хозяйственной этики актуальной для изучения всех основных христианских конфессий — не только католицизма и протестантизма, но и, например, православия. Целью настоящей статьи является разработка методики эмпирического исследования, основанной на данной теории. В статье разрабатывается шкала измерения этики призвания и смирения, которая может быть использована в количественных опросах. Шкала была предварительно протестирована в октябре — ноябре 2017 года в четырех странах (233 респондента в России, Швейцарии, Грузии и Румынии). После корректировки по результатам предварительного тестирования шкала была применена в опросе прихожан четырех христианских конфессий в России (1262 респондента) в 2017–2018 гг.: православных, католиков, «традиционных» протестантов (лютеран, баптистов и др.) и «новых» протестантов (пятидесятников).

На фоне процессов секуляризации и ослабления связи между религиозностью и рождаемостью увеличиваются различия между конфессиями и регионами Европы, и перспективной становится задача поиска факторов, отвечающих за ее усиление или ослабление. В статье на данных трех волн Европейского исследования ценностей (1999, 2008, 2018) в 39 странах анализируется значение социального контекста и религиозной социализации для объяснения специфики связи между религиозностью и количеством детей для России и постсоветских стран с доминированием православного населения на фоне других регионов Европы. Результаты многоуровневого регрессионного анализа показывают, что уровень первичной религиозной социализации (регулярное посещение религиозных служб в период взросления) и поддерживающий религиозный контекст (средний уровень религиозности в стране) усиливают связь индивидуальной религиозности и количества детей. Полученный результат позволяет объяснить слабую связь между религиозностью и рождаемостью для постсоветских стран с доминированием православного населения. Западноевропейские страны, считающиеся сегодня центром процессов секуляризации, до сих пор имеют значительные «очаги» институционального влияния религии на рождаемость, связанные с семейными и образовательными институтами. Восточноевропейские и постсоветские страны, несмотря на наблюдаемый процесс «религиозного возрождения» в 1990-е и 2000-е годы, не сформировали развитые институты религиозной социализации, которые отвечают за семейный образ жизни и отражаются в демографических моделях связи религиозности и рождаемости. Благодарность. Исследование выполнено за счет гранта Российского научного фонда № 18-78-10089, https://rscf.ru/project/18-78-10089/. Организация выполнения проекта — Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет. Благодарим анонимных рецензентов за ценные комментарии и советы.

Религиозность и ее следствия в ценностно-нормативной сфере